Немного истории - Сноска 10

/ с.-в.-н. Ruzari /RHzcere, лат. Ruzahus/Rusarius с именем "русь" (Назаренко, 1984а, с. 101-102, № 34а-е). По-своему характерен и следующий случай, где в качестве топонима выступает форма не только родительного падежа личного имени (что обычно), но и именительного: хозяйство некоего Rusarius названо в двух записях правового характера 1318 и 1336 гг. соответственно "curia dicta Russaerii" и "vinea dicta Rusaer" (Urb. Brix., 3, N 1787, 2882, p. 114, 184; Назаренко, 1984a, c. 114, № 19a-b; ср.: там же, с. Ill, 114, № 9а-b, 17а-b; Bach, 2/1, S. 325, 331-332).
Последний из приведенных примеров представляет интерес для нашей проблемы еще в одном отношении, выводя анализ на уровень межязыковой морфологической интерференции. Ruscer как название виноградника (vinea) позволяет предполагать, что так называлась гора или холм (виноградники располагаются, как правило, на склонах гор); это служило бы дополнительным основанием для такого имени, поскольку горам и другим одиночным объектам ландшафта в южнонемецких диалектах охотно давались антропоморфные названия. Замечено, что в южноавстрийских говорах, зоне активного славяно-немецкого языкового взаимодействия, в качестве форманта, образующего название жителей местности от названия местности, т. е. в роли нем. -яп2, засвидетельствовано употребление славянского аналога -arij - суффикса -тк(ъ) (Bach, 1/1, S. 203, § 183). Это заставляет думать, что в соответствующих славянских говорах последний функционировал и в роли -ari2 - безусловно, под влиянием семантической двойственности нем. -ari. Впрочем, эпизодически с помощью -тк(ъ) отэтнонимические nomina agentium оформлялись и в других регионах Славянщины, что облегчало превращение этого явления в тенденцию: ср. др.-русск. гренъникы - обозначение купцов, торгующих в Византии (ПСРЛ, 2, стб. 196, 526), или любопытный hapax legomenon словеникъ "славянин" как перевод греч. ZkuOtis "скиф" в Кол. 3, 11 ("... где же нетъ иноземец, словеникъ ...") в одном древнерусском апостоле с толкованиями XV в. (Горский - Невоструев, II/1, с. 163). Это подсказывает правильную интерпретацию любопытного исторического топонима - "горы, что по-славянски зовется Ruznic", упоминаемой в грамоте германского императора Оттона II (973- 983) от 979 г. и локализуемой к югу от Дуная между реками Ибс и ГросеЭрлауф, на территории, даримой регенсбургскому монастырю св. Эммерама ("mons qui dicitur Sclavanice Ruznic": DD Ott. II, N 204; Назаренко, 1984a, c. 106, № 2). Перед нами, очевидно, слав. Rus(b)nik(b) - морфологический аналог приведенному выше нем. RUscer(e)- личному имени-этнониму в качестве местного названия. Подтверждение тому - случаи употребления термина Rus(b)nik(b) в его первичном значении - как антропонима, например: "Mathe Ruznyk", "Nickel Ruschnik" и др. среди оброчных (censuales) монастыря St. Paul близ Дравы в Восточной Каринтии (1371/2 г.: Urb. Karnt., 2, N 1638, 1641, p. 300, 301; Назаренко, 1984а, с. 102-103, №39-400). Другие предлагавшиеся толкования явно неудовлетворительны: издатель монастырских земельных кадастров средневековой Каринтии В. Фрезахер, комментируя два последних имени, производит их от гипотетического слав. Rusnik, не поясняя значения этого слова, а применительно к названию горы Ruznic X. Вайгль вообще прибегает к конъектуре (< слав. гис1ткъ, современный Reidlingberg близ города Scheibbs в Нижней Австрии: Weigl, 5, S. 161, R156), что уже само по себе внушает сомнения, так как данная грамота Оттона II сохранилась в оригинале.
Итак, имя Rus(b)nikfo) в средневековых говорах альпийских славян естественно рассматривать как славянскую морфологическую кальку средневекового (восточно)баварского этнонима Rdzari, позже RUzcere "русин";
ср.

всё о профнастиле н75